Смертельные тайны  - Роберт Брындза

Одевшись соответственно своим представлениям о бурлеск-клубе, Эрика встала у зеркала и засомневалась, не переборщила ли она. Кто-то позвонил в дверь. Открыв, она увидела Питерсона. Тот был в новом черном костюме с голубым галстуком и длинном черном пальто.

– Привет!

– Что ты здесь делаешь?

– Еду с тобой в «Матрикс», – улыбнулся он.

– Почему не позвонил? Или не написал?

– Потому что ты бы меня послала.

– Я бы высказалась в более деловом ключе, поскольку это связано с работой.

Они оба улыбнулись.

– Отлично выглядишь, – сказал он.

– Не похожа на копа под гламурным прикрытием?

Эрика скептически осмотрела свои голубые сшитые на заказ брюки и белую блузку без рукавов. Волосы стояли колом. Она высушила их феном и полила лаком, намереваясь повторить то, что обычно делают в парикмахерских, но в итоге немного перестаралась.

– Нет, не похожа.

– Хорошо. И ты отлично выглядишь. В смысле, нарядно.

– Спасибо. Ты рада, что я еду с тобой? Мы же по делу, и это я разыскал для тебя этого портного, с которым работала Марисса.

– Да, мне не повредит лишняя пара глаз.

Несмотря на снегопад, Сохо гудел. По Олд-Комптон-стрит толпами шли люди, наслаждаясь затишьем между Рождеством и Новым годом. Заснеженные тротуары пестрели цветной подсветкой расположенных здесь баров. Эрика и Питерсон смешались с потоком гуляющих. Весь путь от Форест-Хилла до Черинг-Кросс они проговорили о расследовании. Эрика рассказала о своей поездке в морг, о том, что видела тело Джозефа, умолчав об обмороке. А Питерсон рассказал о состоянии Ивана Стовальски, который так до сих пор и не пришел в себя. Ближе к вечеру в больнице его навестила жена.

– Врачи еще не могут оценить глубину повреждений мозга в связи с дефицитом кислорода, – сказал Питерсон. – Дона Уолпола мы тоже проверили. Осенью он увеличил свой ипотечный кредит на одиннадцать тысяч и перевел десять тысяч на счет Мариссы. Никаких нарушений за ним не числится, даже штрафов за парковку у этого бедолаги нет.

– Но это все равно не означает, что он не мог ее убить.

Больше они ничего не успели обсудить. Выйдя из электрички, они пробились через столпотворение на Лестер-сквер и дошли до Сохо. В воздухе, благодаря рождественским украшениям, витала атмосфера волшебства, и Эрике стало грустно, что у них с Питерсоном все так закончилось. У нее оставалась призрачная надежда на то, что они еще могут спасти отношения, но сейчас она решила об этом не думать.

Клуб «Матрикс» располагался на углу Уордор-стрит и Олд-Комптон-стрит. Входом в него служила маленькая черная дверь с неоновой вывеской, перед которой был огорожен небольшой участок тротуара. У двери за стойкой стоял высокий худой негр в длинном пуховике, сдвинутой на бок маленькой розовой шляпке и с ярко-голубыми тенями на веках.

– Два билета, пожалуйста, – сказала ему Эрика.

– Как вас зовут? – спросил он, окинув их быстрым взглядом.

– Эрика и Джеймс, – ответила она, бросив взгляд на Питерсона.

Их имена прозвучали так, словно они пришли на свидание.

– Мне нужны фамилии! Я тут не просто так стою! – закатил он глаза, тыча в свою папку. Ногти у него были покрыты ярко-розовым лаком.

– Я не бронировала, – смущенно сказала Эрика.

– Тогда извините. Вы самое слабое звено. Следующий! – отмахнулся он, призывая ожидающую за ними пару.

– Наглец, – процедил Питерсон, доставая удостоверение.

– Черт. Я хотела, чтобы мы прошли, как обычные люди, чтобы никто не знал, что мы из полиции.

Смирившись с ситуацией, Эрика достала свое удостоверение. Совершать ошибки она не привыкла. Пара, которая пришла за ними, числилась в списке гостей, и их с преувеличенным почетом проводили за ограждение.

Они снова подошли к стойке. Негр посмотрел на Питерсона.

– Ты сегодня ром не пил?

– Нет.

– А хочешь?

Эрика еле сдержала улыбку.

– Не надо вот этого.

– А что тебе надо? – спросил тот, жеманно потянувшись к Питерсону, изображая вожделение. Эрика сделала шаг вперед.

– Я старший инспектор Эрика Фостер. Это мой коллега инспектор Джеймс Питерсон. Мы здесь с неофициальным визитом и рассчитываем на ваше содействие. Здесь работала девушка, которая несколько дней назад умерла. Она выступала под именем…

– Желтый Бриллиант, – закончил он за нее и продолжил говорить уже без звездного пафоса. – Ужасная трагедия. Мы готовим шоу в ее память. Вы считаете, что ее убил кто-то из наших?

– Нет, но мы хотим поговорить с ее коллегами. Насколько я понимаю, Мартин Фишер здесь работает?

– Да, он костюмер.

– Он работал с Мариссой. Мы бы хотели побеседовать с ним, узнать кое-какие подробности.

– Хорошо, следуйте за мной.

Привратник отцепил заградительную ленту и провел их за дверь. В клубе было очень красиво. Вокруг маленькой сцены с красной занавеской были расставлены черные полированные столики и стулья. Он подвел их к одному из передних столов.

– Как вас зовут? – спросила Эрика.

– Госпожа Эбони. Ну а днем я Дуэйн Морис, – сказал он, отодвигая для Эрики стул и поджигая зажигалкой свечу на столе. – У нас здесь официанты, и вы можете курить вейпы.

Он ушел, и к ним тут же подошла девушка принять заказ. Они ограничились апельсиновым соком и колой.

Вскоре клуб наполнился людьми, и началось шоу. Догола никто не раздевался, но в компании Питерсона Эрика чувствовала себя неуютно. На сцене выступали женщины и мужчины самых разных размеров и типажей. Стриптизерши выходили в образах Адольфа Гитлера, штурмовика из «Звездных войн» и даже террористки-смертницы, которая медленно раздевалась под нарастающее тиканье часового механизма. Под одеждой у нее оказались провода и палочки динамита. В конце ее выступления свет погас и раздался оглушающий взрыв, а когда свет загорелся снова, девушка стояла на сцене полностью обнаженной. На этом шоу закончилось.

– Вот оно как, – сказал Питерсон. – А я перед Рождеством с мамой ходил на «Riverdance».

– Да, здесь атмосфера зажигательнее, чем на ирландском степе.